trianda (trianda) wrote in bellezza_storia,
trianda
trianda
bellezza_storia

Капри. Вилла Lysis.

Et in Arcadia ego


           Если подниматься от порта Марина Гранде к вилле Тиберия длинным путем по северному берегу острова Капри, примерно через час неспешной прогулки бесконечно тянущиеся вдоль дорожки белые заборы и живые изгороди замкнет невысокая стенка, сложенная из грубо обтесанных камней. Вокруг уже нет строений, справа по склону холма на дорогу спускается густой нехоженый лес. От густой тени прохладно. Villa Lysis, да, пару раз мы видели этот указатель. Картонная табличка, стоящая прямо на земле рядом с поилкой для собак лаконично сообщает: вход бесплатный.


Как найти таинственную виллу, подскажет схема на одном из перекрестков острова.


Цербер отдыхает где-то в холодке.


                Никого.
                Сразу за распахнутыми воротами – выложенная плиткой квадратная площадка, украшенная глиняными вазами, имитирующими микенские. Всюду легкое запустение, нестриженый кустарник, палые листья лежат грудами, хотя вокруг бушует ранее лето, вниз уходят полуосыпавшиеся ступени, небрежно перегороженные деревянными палками.  «Ерунда какая-то» - думаю я, разворачиваюсь и столбенею: слева открывается головокружительный вид на лежащий далеко внизу порт, исчерченный белыми катерами, а справа возвышаются колонны миража античной виллы.

Главный фасад и площадка перед ним.


               Amori et Dolori Sanctum. Святилище любви и печали – потускневшие буквы украшают фронтон.
                Присмотревшись, понимаю – это не призрак римской виллы, нет - это жеманный декаданс эклектики. Тускло поблескивают золотые квадратики смальты, украшающие колонны. Высокие двери распахнуты в пустой холл.

Жак д*Адельсверд Ферзен*


                В 1903-1905 году эксцентричный и баснословно богатый барон Жак д*Адельсверд Ферзен построил на склоне горы Monte Tiberio небольшую изящную виллу. Удалению Ферзена в эти уединенные тогда места предшествовал грандиозный скандал. Ферзен, подающий надежды писатель-символист (его поэтический сборник вышел с вступительной статьей самого Ростана), светский франт, был осужден за гомосексуализм, подвергнут шестимесячному тюремному заключению, большому денежному штрафу и лишению гражданских прав сроком на пять лет. После отбытия наказания Ферзен в возрасте 25 лет покинул Париж и обосновался на Капри вместе со своим возлюбленным другом Нино Чезарини.

Скульптура Нино Чезарини, украшавшая когда-то площадку перед входом на виллу и его фотопортрет авторства самого Ферзена*.

                В своей белой вилле с золотыми колоннами, названной в честь героя платоновского диалога о дружбе, Ферзен занимался изданием литературного  журнала Akademos в котором, помимо прочих, публиковался и Максим Горький (другая грань декаданса), писал стихи и романы. На вилле собирался изысканный литературный кружок, чему в немалой степени способствовали не только талант и скандальная слава хозяина,  но и общая любовь писателей и поэтов к этому прекрасному острову, будоражащему кровь дальним отзвуком мистерий Тиберия.
                В 1923 году Ферзен покончил собой, выпив шампанского с огромной дозой кокаина.

Давно никто не пьет в уединенной беседке солнечное вино юга

             
                Предсказание, начертанное на фронтоне, сбылось.
                В поворотах давно нечищеных дорожек, в пронзительной синеве моря, сливающегося с небом, в пустых, странных квадратных комнатах разлита печаль и вилла похожа на заброшенную гробницу. Наверное, в сумерках здесь жутко. Давно исчезла изящная статуя Нино, стройного Ганимеда, украшавшая когда-то террасу, не играет музыка, ничего нет, ни любви, ни смерти – только печаль.

Неширокая терраса огибает фасад        




            
                Стоя на голубой плитке балкона второго этажа (по слухам, часть керамики, использованная при оформлении виллы, была перенесена сюда из римских руин), я пыталась представить себе щемящую тоску на изломе времен, когда большеглазый джентльмен в накрахмаленном костюме, умирающий от кампанского зноя, грезил о давно минувшем Золотом веке, отблеск которого виделся ему в темных глазах смуглого юноши. Тоска глушится шампанским. Когда шампанское не помогает, в дело вступает кокаин, обманчиво дарующий видения сивилл.
                Вот еще фото в рамке на стене: терраса, то самое место, где стою сейчас я. Две затянутые в уродливые корсеты дамы, прячась под широкополыми шляпами, пьют чай. Одетая в белое коренастая горничная держит крошечный поднос. Как эти тяжелые силуэты далеки от прекрасной языческой легкости!
                Вилла пуста, только стены.

Парадная лестница


                Три этажа, террасы, ванные комнаты, небольшая кухня. В кухне обнаруживается живое существо – сторож. Мы его разбудили - простите, сеньор.... Приоткрыв один глаз, сторож бурчит, что может вкратце рассказать о вилле на английском, но если нет, то он спит, лестница в подвал дальше по коридору, свет зажигается автоматически. Не упадите.
                В подвале – курительная комната, скромное подобие подземных пиршественных залов античности. Скорее всего, Ферзен выпил последний бокал здесь.

Курительная комната.

           
                Пора уходить. Уже потом, дома, я обнаружила, что часть снимков на карте памяти отсутствуют - те, что были сделаны в доме.
                Уже выйдя за ворота, оглядываюсь - солнце светит так, в обрамлении темных ворот площадка перед виллой кажется куском засвеченного фотоснимка.

             

* источник старых фото Ферзена и Чезарини - открытый ресурс http://es.wikipedia.org
             
         
Tags: 20 век, история архитектуры
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments